Конфиденциальность

Вопрос о нравственной оценке конфиденциальности (разглашение врачебной тайны — интимных сведений, которые стали известны медицинским работникам в процессе обследования и терапии пациента) до настоящего времени остается одним из наиболее важных в области психиатрической этики. Ведь конфиденциальность в традиционном понимании подразумевает неразглашение сведений о больном, сохранение тайны болезни практически во всех без исключения случаях. В пропитом случае, если не будет гарантирована конфиденциальность, к психиатрам и наркологам пациенты добровольно не станут обращаться или при вынужденном обращении будут скрывать от них важные для диа¬гностики и лечения сведения.
Проблема заключается также и в том, что психически больной в связи со своим заболеванием может представлять общественную опасность и пытаться совершить преступление против близких родственников, знакомых, врачей или общества в целом, а врач или медсестра психиатрического учреждения могут быть ограничены рамками врачебной тайны для того, чтобы предотвратить преступление. Раньше подобная проблема решалась в пользу общества и «душевно здорового большинства», т.е. добродетелью считалась однозначная помощь обществу в ущерб личности.
В учебниках, по которым продолжают учиться будущие медики, написано, что в условиях государства общественные интересы народа настолько актуальны, что запрещение врачу раскрывать секреты, почерпнутые из общения с больным, принесло бы вред общему делу. При этом общественные интересы незаслуженно расширяются.
Сегодня законодательно ограничены ситуации, при которых допустимо нарушать принцип конфиденциальности — случаи не¬посредственной опасности больного для окружающих, связанной с психопатологическими расстройствами. Однако за рамками за¬кона остаются многие ситуации, не носящие характер непосредственной социальной опасности. К примеру, ситуация с сообщением без согласия больного его родственникам диагноза заболевания. Что признать этически оправданным — сообщение жене о шизофрении, распознанной у ее мужа, или укрытие этого факта? Добродетель в отношении кого более справедлива — в отношении больного мужа, который примеру, врожденного и терапевтически резистентного умственного дефекта у ребенка и тем самым невольно подтолкнуть к возврату ребенка в детский дом или же занять позицию зашиты ребенка и умолчать об истинном диагнозе заболевания?
Не менее психологически и этически сложными оказываются случаи, при которых сам пациент требует дать ему полную ин¬формацию о его психической болезни. Этически оправданным можно считать информирование пациента, но только в такой форме, которая не приведет к ухудшению его психического со¬стояния или суициду.
Одной из наиболее острых, дискуссионных и общественно значимых сторон конфиденциальности при психических заболеваниях являются ситуации, когда психически больным является лицо, занимающееся политикой и занимающее важный государственный пост. Вопрос стоит так: «Ввести ли в законодательство необходимость психического освидетельствования государственных деятелей или оставить решение этого вопроса на этическом уровне?» Поскольку данный вопрос актуален и видимо будет актуален многие годы, позволим себе проанализировать сложившуюся ситуацию.
В научных кругах обсуждение этого вопроса переместилось из сферы гуманистики и этики в плоскость целесообразности. «Допустим, депутат или лицо, претендующее на высокий государственный пост, болен шизофренией или психопатией, разве правильным было бы скрывать этот факт от его избирателей?» — спрашивают многие, требуя отменить принцип конфиденциальности в виде исключения для политических деятелей. В связи с этим возникает масса вопросов.
Во-первых, допустим, что принцип исключения из правил будет принят, кого следует включать в список лиц, диагноз болезни которых врач обязан сообщать?
Во-вторых, что будет обязан сообщать врач (или комиссия экспертов) о своих пациентах — только диагноз болезни или еще аргументы ля его доказательства?
В-третьих, что следует из того заключения, что важная государственная персона страдает «психоорганическим синдромом травматического генеза»? Дает ли это основание какому-либо государственному органу лишить его своего поста? Или следует про¬вести на основании врачебного заключения слушания в Государственной Думе: годен или негоден в связи с психопатией (личностным расстройством) имярек занимать свой высокий пост? Но ведь диагноз, к примеру, психопатии (личностного расстройства) не позволяет сам по себе ограничивать человека в гражданских правах.
Приведенные размышления о возможности разглашения врачебной тайны в виде исключения для политических деятелей убеждают, что законодательный подход к этому вопросу бесперспективен и нецелесообразен. Этот вопрос останется в сфере этики и деонтологии.